В настоящее время реальный практический интерес к содержанию и конкретным характеристикам функционирующего и развивающегося механизма общественного выбора проявляют главным образом российские политики и политические партии, имеющие властные амбиции. По своей форме общественный выбор – это важнейшая часть политического процесса, посредством которой политики приобретают либо подтверждают свои властные полномочия. Однако по своему содержанию  «общественный выбор – это коллективная выработка и принятие решений относительно производства, распределения, обмена и потребления общественных благ»[1].

 

Механизм общественного выбора влияет на распределение ресурсов между рыночным и общественным секторами, на мотивацию участников экономической деятельности, на распределение доходов и степень удовлетворения потребностей людей в общественных и рыночных благах. Тем самым он существенно определяет эффективность использования экономических ресурсов в обществе, характер общественного развития. В силу природы своего экономического содержания и особенностей политической формы он должен быть предметом политической экономии. Будучи важным элементом организации социально-экономического развития общества, механизм общественного выбора отражает в себе характерные черты развития отдельных стран, однако в теории он трактуется в основном в традициях англо-американской школы.

 

Чтобы осмыслить, по каким направлениям следует развивать и модифицировать теорию общественного выбора в интересах российской экономики, рассмотрим характерные особенности общественного выбора как особого феномена, его внутренние противоречия. Распространенные версии теории общественного выбора нацелены на решение следующих основных вопросов: как политики, имея собственные интересы, направляют свои действия на удовлетворение потребностей населения, какие ориентиры они при этом выбирают, как могут влиять на мнения избирателей, консолидируя их предпочтения вокруг решения, приемлемого для большинства либо значительной части избирателей. Англо-американская школа в трактовках общественного выбора исходит из общих принципов экономического либерализма, в соответствии с которыми интересы политиков и избирателей различаются коренным образом и совмещаются лишь косвенно – поскольку в конечном итоге условия достижения целей политиков совпадают с интересами избирателей.

 

Частный интерес налогоплательщиков и политиков является доминирующим в теории общественного выбора. Предполагается, что налогоплательщики способны оценить предельную полезность затрат на удовлетворение той или иной общественной потребности каждой очередной единицы финансовых ресурсов и сопоставить ее с предельной полезностью затрат на удовлетворение другой общественной потребности. Принимается также в качестве необходимой предпосылки, что решение политика о количестве затрат финансовых ресурсов для удовлетворения какой-либо общественной потребности служит мерой оценки полезности его деятельности для избирателя с определенным набором предпочтений.

Однако большая часть этих предпосылок сомнительна либо имеет ограниченное, но не доминирующее значение для оценки реальной полезности деятельности политика. Далеко не всякого политика можно оценить по его индивидуальному решению тратить общественные средства на решение каких-либо общественных проблем.  В большинстве случаев представительные органы власти принимают коллективные решения о распределении ограниченных общественных средств. Участвуя в принятии коллективных решений, отдельные политики руководствуются определенными нормами поведения, идеологией, выработанной политической партией либо общественным движением. «Сам факт выбора, как и доктрина представительства, были коренным образом видоизменены развитием партий. Отныне речь не идет больше о диалоге между избирателем и избранным, нацией и парламентом: между ними стоит третий, что радикально меняет природу их отношений. Прежде чем быть избранным своими избирателями депутат избирается партией: избиратели же всего лишь ратифицируют этот выбор»[2]. Принимаемые представительными органами решения часто оказываются плодом соглашений между партиями, партийными группами, группами депутатов.   

Значительная часть избирателей заимствует нормативные оценки действий политиков  и идеологию у активных и авторитетных общественных деятелей, представителей политических партий и общественных движений. «Общество всегда было подвижным единством меньшинства и массы. Меньшинство – это совокупность лиц, выделенных особыми качествами; масса – не выделенных ничем…Масса – всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает себя таким же, «как и все», и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью»[3].

 

В этой связи для отдельного избирателя практическая ценность деятельности отдельного политика может быть определена по тому, насколько последовательно он соблюдает общественные или групповые нормы, насколько глубоко привержен партийной идеологии. Нормы поведения и идеология, построенные на основе индивидуальных взглядов, норм и оценок отдельного политика, не обладают реальной общественной силой и притягательностью.

 

Реализации принятых решений о распределении ограниченных финансовых ресурсов в решающей мере зависит от деятельности не выборных, а исполнительных органов власти. Реальный вклад представителей выборной (законодательной) власти в решение общественных проблем может состоять, в первую очередь, в том, чтобы обеспечивать эффективный, последовательный и принципиальный контроль за реализацией принимаемых решений. Однако такой контроль может поссорить между собой представителей исполнительной и законодательной властей и привести к видимому уменьшению результатов работы. То и другое может снизить позитивную оценку деятельности политика избирателями.

 

Чтобы этого не допустить, представители разных ветвей власти должны быть солидарны в общих подходах к решению разнообразных проблем, умеренны в критике друг друга, совместно участвовать в формировании положительной оценки избирателями деятельности представителей различных органов власти, поскольку сами избиратели во многих случаях не могут формировать достаточно квалифицированных и верных оценок.

 

Солидарность представителей всех ветвей власти отчетливее всего проявляется в силе запрета на критику того, чего нельзя опровергать. «Все спонтанно склоняются перед ним… Любой, кто робко пытается поставить под вопрос неоспоримое, встречает самое свирепое озлобление…Сила запрета! Перед ним безмолвны совесть и воля к проверке…Власть коренится столь же в явно провозглашенном и недвусмысленном запрете, который делает ее непогрешимой в наших глазах, сколь и в насилии, призванном ее выразить»[4]. 

Таким образом, либеральная, то есть основанная на либеральных, неоклассических идеях модель механизма общественного выбора оказывается ограниченной по широте и глубине своего воздействия, размытой усиливающимся влиянием институциональных и социальных факторов. Оценки избирателями действий политиков на практике оказываются слабо увязывающимися с их индивидуальной ролью в принятии решений о распределении общественных средств для удовлетворения различных общественных потребностей. Во многих случаях доминируют ориентации политиков на соблюдение внутрипартийных норм поведения, реализацию установок и принципов внутрипартийной идеологии, на соблюдение внутреннего  единства в рамках всего государственного аппарата управления, несмотря на различие позиций и интересов различных ветвей власти.

Слабость и недостаточность либеральной модели общественного выбора в целом может быть компенсирована двумя основными путями. Первый путь – максимально ограничить роль и влияние социальных норм и институтов, не совместимых с либеральными ценностями, на решение проблем, связанных с более полным удовлетворением общественных потребностей.

 

Второй путь – признать факт двойственности содержания механизма общественного выбора, наличия в нем наряду с компонентами взаимодействия разрозненных и качественно различных частных интересов политиков и избирателей, соединяемых посредством косвенно проявляющейся обоюдной выгоды, также и компонентов, основанных на влиянии социальных норм, институтов, инструментов и рычагов организации коллективных действий. В этом случае необходимо будет дальше думать и заботиться о том, чтобы рационально и продуктивно соединить эти взаимно противоречащие друг другу компоненты.

 

В какой степени возможен каждый из двух путей, какие преимущества и потери связаны с каждым из них, как использовать открывающиеся возможности для обеспечения динамичного и гармонизирующего общественные отношения социального развития? — Вопросы, связанные с выбором пути, отнюдь не являются сугубо теоретическими. От их решения зависит реальная эффективность российской системы государственного управления, которая в настоящее время является далеко не идеальной, а также зависит та траектория, по которой пойдет дальнейшее развитие российской цивилизации.

 

Движение по первому пути связано с целым рядом углубляющихся противоречий, с которыми сталкиваются страны Запада. Они пока еще не воспринимаются российской мыслящей интеллигенцией и политиками как крайне опасные и безысходные на фоне недавних потрясений, связанных с переходом к рынку. Противоречия переходного периода, несмотря на всю их остроту, — преходящие. Противоречия менее острые, но внутренне присущие уже возникшей и развивающейся социально-экономиической системе, могут иметь губительный характер, если они действуют и усиливаются непрерывно, подтачивая самые основания возникшей системы.

 

Рассмотрим, с какими внутренними противоречиями связано развитие либеральной модели механизма общественного выбора. Одно из противоречий выражено в известной теореме о невозможности К. Эрроу. Она, как известно, состоит в том, что не существует универсального, то есть приемлемого для различных конкретных случаев, набора демократических правил упорядочивания индивидуальных предпочтений в отношении конкретных альтернатив, который позволил бы при соблюдении нестрогого принципа Парето обойтись без диктатора при принятии решений[5].  Нестрогий принцип Парето состоит в том, что если для каждого члена общества X предпочтительнее Y, то и все общество должно отдавать предпочтение X перед Y.

 

Иными словами, теорема говорит о том, что даже в рамках самой демократической процедуры в процессе управления демократическим обществом, то есть процедуры выборов, невозможно полностью исключить полномочий диктатора, следовательно, грубейшего нарушения демократических принципов. На это можно возразить, что исключения из общего правила, требующие применения полномочий диктатора, относительно редки, и их число можно относительно уменьшить на основе применения сложных правил голосования. Однако полностью устранить эти исключения невозможно.

 

Этот вывод можно трактовать в том смысле, что демократия в чистом виде невозможна, реализация механизма общественного выбора на основе только последовательно либеральных принципов невозможна. Позитивное содержание этого вывода состоит в том, что реально функционирующий механизм общественного выбора должен заключать в себе помимо компонентов либеральной модели еще и компоненты, основанные на действии разнообразных социальных норм, правил поведения, общественных институтов.

 

Основанная на последовательно либеральных принципах организация механизма общественного выбора содержит в себе и другие внутренние противоречия, которые со временем становятся все более острыми, что все более отчетливо свидетельствует об ограниченности способности такого механизма обеспечивать эффективные решения проблем развития общества. Рассмотрим эти противоречия. Главным из них является противоречие между общественным характером функций, осуществляемых политиками в сфере государственного управления, местного самоуправления, и узостью частных, материальных интересов, которые доминируют в действиях политиков и избирателей в рамках системы последовательно либеральных ценностей, теории и практики экономического либерализма.

 

Общественный характер функций политиков связан, прежде всего, с распределением общественных финансовых ресурсов. Часть из этих ресурсов выделяется для производства общественных благ и общего контроля этого производства. Общественные блага, как известно, предназначены для удовлетворения совместных, коллективных потребностей, присущих различного рода общностям людей: от трудовых коллективов и социально-бытовых общностей до социальных и политических объединений граждан в масштабах всего общества. «Чисто общественные блага используются совместно (при отсутствии конкуренции), то есть использование их экономическим субъектом i допускает их одновременное использование экономическим субъектом d. Эти блага предоставляются всем в одинаковом объеме, использование благ в дополнительном объеме приводит к нулевым издержкам»[6].

 

Когда политики решают проблемы, связанные с потребностями отдельных социальных групп населения, населения отдельных территорий, вполне уместен механизм политической конкуренции, распределения общественных ресурсов на основе выявлений предпочтений населения и принятия решения на основе учета мнения преобладающего большинства избирателей. Такой механизм действительно обеспечит эффективное по критерию Парето или критерию Калдора-Хикса распределение ограниченных общественных финансовых ресурсов в соответствии с ранжированными предпочтениями населения. В этом случае механизм принятия политических решений, основанный на последовательно либеральных принципах индивидуализма и конкуренции, вполне уместен.

 

Однако в современных условиях все большая часть общественных средств расходуется на решение проблем, имеющих общее значение для населения всей страны. К проблемам такого рода можно, в частности, отнести проблемы обеспечения национальной и экологической безопасности, демографические проблемы, проблемы создания эффективных систем национального образования, здравоохранения, развития науки в соответствии с доминирующими общемировыми тенденциями и потребностями национальной экономики, проблемы эффективной интеграции национальных и общецивилизационных культурных ценностей и другие.

Все возрастающие средства национальные государства вынуждены тратить на решение глобальных проблем. «Сегодня фактически все национальные государства постепенно переплелись с функциональными частями более крупной модели глобальных преобразований  и глобальных потоков. Межнациональные структуры и отношения охватили фактически все сферы человеческой деятельности. Товары, капитал, люди, знания, связь и оружие, также как и преступления, загрязняющие вещества, моды и верования, быстро пересекают территориальные границы. Из состояния «изолированных цивилизаций», или просто международного сообщества государств, мир превратился в глобальную, внутренне взаимосвязанную систему с интенсивными моделями обмена и отчетливыми моделями власти, иерархии и неравенства»[7].

 

Общенациональные и тем более глобальные проблемы нельзя решать на основе формальной ориентации на большинство голосов избирателей, ибо большинство либо не представляет себе, как решать эти проблемы, либо его представления оказываются связанными с далеко не лучшими решениями. Нельзя полагаться в этом случае и на механизм политического торга, ибо конкуренция разных групп избирателей может выявить в лучшем случае доминирующие мнения и пристрастия, а не наилучшие решения, в которых заинтересованы все. Либеральная модель общественного выбора, встроенная в политические системы стран Запада, демонстрирует свою неспособность обеспечивать эффективные решения общенациональных и глобальных проблем.

 

Общий интерес всех избирателей состоит как раз в том, чтобы найти для данных проблем особый политический механизм их решения. Общество заинтересовано в том, чтобы делегировать особые полномочия тем политикам или специалистам, которым оно доверяет, и предоставить им возможность решать эти проблемы авторитарными методами, исходя из их представлений о целесообразности и эффективности применяемых методов и подходов.

 

Необходима выработка особого социально-политического механизма выявления, определения общественного статуса и путей решения общенациональных и глобальных проблем. Например, общество могло бы на основе прямых и всеобщих выборов сформировать Совет по решению общенациональных проблем (для этого необходимо внести соответствующие изменения в Конституцию Российской Федерации). Этот орган мог бы разрабатывать предложения для Государственной Думы по определению статуса и функций для органов, которые будут заниматься решением общенациональных проблем, а также предложения по организации контроля. В рамках механизма, созданного для решения общенациональных и глобальных проблем, система политического торга не работает, общенациональные интересы получают приоритет над частными интересами отдельных избирателей и политиков, предоставление высоко квалифицированным и ответственным политикам особых полномочий позволит разрабатывать и реализовывать действительно эффективные решения общенациональных и глобальных проблем.

 

Таким образом, эффективная организация механизма общественного выбора предполагает создание в его структуре наряду с традиционными для рыночной экономики либеральными механизмами политического торга и принятия решений на основе выявления предпочтений избирателей элементов политической организации, основанных на принципах авторитарного управления.

 

Рассмотрим теперь второе общее противоречие либеральной модели механизма общественного выбора. Речь идет о противоречии между демократическим  принципом, в силу которого принимаемые представительной властью решения должны соответствовать интересам большинства, и ограниченной способностью граждан выражать общественные интересы, эффективно участвовать в управлении государством.

 

Большинство населения настолько узко понимает свои интересы, что не в состоянии увидеть в них то, что объединяет их с интересами других людей, не может самостоятельно сформулировать или даже воспринять действительно приемлемую для всего общества идеологию, стратегию использования ограниченных общественных средств на различные нужды граждан и государства. Поэтому распространенным еще со времен Платона способом приобщения большинства к решению общественных проблем, обеспечивающим демократическим политикам необходимое влияние, является вытягивание средств из богатых и перераспределение их таким образом, чтобы обеспечить себе успешные перевыборы[8].

 

Рыночная, то есть либеральная в своей основе концепция механизма общественного выбора исходит из того, что избиратели имеют сформировавшуюся и вполне рациональную шкалу предпочтений, в соответствии с которой они сопоставляют, ранжируют потребности в рыночных и общественных благах, а также распределяют свои предпочтения между разными видами общественных благ. Однако, в большинстве случаев многие избиратели, вырабатывая свои мнения, руководствуются не чисто экономическими соображениями, находясь под воздействием социально-психологических факторов, факторов отсутствия необходимой информации и знания, просто нежелания тратить свои силу на выработку собственного мнения. 

«Наибольшую силу у народа имеют учения, или вызывающие и драчливые, или краснобайские и пустые, то есть такие, которые приобретают сторонников, или запутывая их в сети, или заманивая. Поэтому, несомненно, наиболее одаренные во все времена подвергались насилию: люди, обладавшие незаурядными дарованиями и разумом, все же подчинялись суждению современности и толпы, желая возвыситься в ее мнении»[9]. Эти слова Ф. Бэкона, написанные около четырехсот лет тому назад, не потеряли своей актуальности и сегодня.

 

Для того, чтобы либерально-рыночный в своей основе механизм общественного выбора обеспечивал принятие действительно эффективных решений о распределении общественных средств на различные общественные нужды, в него необходимо встроить ряд модернизирующих ограничений, не допускающих принятия популистских решений, приносящих политикам голоса избирателей, но не выгодных для экономики и общества. Для решения этой задачи целесообразно сформировать систему жестких корпоративных правил поведения для профессиональных политиков и государственных служащих, ограничивающих их недобросовестное поведение по отношению к избирателям и всему обществу под угрозой объявления своеобразного бойкота и лишения права заниматься соответствующей деятельностью для тех, кто отступает от установленных норм и правил.

 

Аналогично, для ограничения влияния на принятие политических решений безответственного субъективного произвола избирателей, не разбирающихся ни в политике, ни в экономике, целесообразно создавать общественные объединения избирателей, руководствующиеся строгими правилами корпоративной этики. Объединения, финансируемые за общественный счет, могли бы давать заинтересованным гражданам на общественных началах  разъяснения относительно смысла и последствий принимаемых либо предлагаемых различными политиками политических решений, проводить экспертизу предложений граждан по совершенствованию системы политического управления, либо  наказов избирателей политикам.

 

Предлагаемые изменения в структуре либеральной модели общественного выбора, адекватной формой реализации которой служит политическая демократия, по существу означали бы встраивание в эту структуру элементов системы аристократической формы правления. Это оправдано, поскольку может привести к повышению эффективности принимаемых политических решений, к более полному удовлетворению потребностей населения, повышению общего уровня его благосостояния.

 

Третье существенное внутреннее противоречие, присущее последовательно либеральной, рыночной модели механизма общественного выбора, — это противоречие между инновационным характером общественного развития и консерватизмом большинства избирателей, мнение которых призваны воплотить в жизнь политики. Реализация инновационных моделей общественного развития всегда связана с перераспределением ограниченных общественных средств: уменьшением финансирования расходов на текущие нужды населения и увеличением расходов на финансирование инноваций и инвестиций в том числе – за общественный счет в общественном секторе экономики. Развитие, как показал Й. Шумпетер, в отличие от традиционных циклов хозяйственного оборота, связано с инновациями, новыми комбинациями использования факторов производства. «При реализации новых комбинаций …«финансирование» как особый акт является принципиально необходимым как для практики, так и для создания мысленного образа»[10]. 

Инновации, связанные с изменениями в распределении ресурсов и требующие дополнительного финансирования, в том числе и из общественных средств,  могут понравиться далеко не всем, поскольку приведут к снижению текущих доходов. Если политики будут последовательно ориентироваться в своих решениях на мнение большинства избирателей, многие инновации, последствия которых предугадать сложно, станут технически не реализуемыми. В конечном итоге это приведет к существенному снижению эффективности распределения и использования ограниченных общественных средств в долгосрочном периоде.

 

Противоречие может быть преодолено, по крайней мере, частично, на основе встраивания в «чистую форму» политической демократии, адекватную последовательно либеральной модели общественного выбора, элементов, развившихся в рамках других форм политического правления. Речь идет о том, чтобы повысить роль в принятии политических решений общественных сил, которые лучше других представляют себе риски и препятствия, связанные с инновациями, могут реалистично прогнозировать и оценивать для себя их последствия. К числу этих сил можно отнести предпринимателей, а также крупных собственников. Если повысить их роль в принятии политических решений, политический режим неизбежно приобретет некоторые черты, присущие олигархии, плутократии. Изменения будут оправданы, если в результате их реализации эффективность распределения и использования ограниченных общественных средств возрастет в долгосрочном периоде, а совокупное общественное благосостояние повысится.

 

Таким образом, можно сделать вывод о том, что эффективный механизм общественного выбора должен представлять собой смешанную модель, включающую элементы чистой демократии (характерные для последовательно рыночной модели, построенной на основе либеральных принципов), а также элементы других способов политического правления: авторитаризма, аристократии, олигархии или плутократии и т.д. Чтобы смешанная модель стала жизнеспособной и эффективной, необходимо четко ориентировать каждый компонент общего механизма на решение тех общественных проблем, которые он может решать наилучшим образом. Необходимо так увязать между собой отдельные компоненты, или блоки общего механизма, чтобы в результате они максимально взаимно соответствовали друг другу и эффективно дополняли друг друга. Далее, необходимо создать такую систему взаимных сдержек и противовесов, при которой встроенные (разумеется, в видоизмененном, преобразованном виде) в механизм общественного выбора элементы политических систем могли бы приобрести необходимые для общественного развития сочетания качеств стабильности и гибкости. Последующая эволюция этих элементов должна исключить порочный цикл смены чистых форм политического правления: монархии, демократии, олигархии, аристократии, тирании или авторитаризма, охлократии — с присущими им недостатками.

 

Для решения таких сложнейших практических задач нужны соответствующие научные исследования закономерностей и возможностей формирования смешанных политических систем применительно к российским проблемам сегодняшнего дня и ее историческому опыту. Исследования должны носить междисциплинарный характер. Их необходимо нацелить не только на получение непосредственных практических результатов, но и на создание междисциплинарной теории общественного развития, объясняющей его истоки, движущие силы  и позволяющей взаимно увязывать между собой влияние экономических, политических, социальных, духовно-культурных факторов. В конечном счете, междисциплинарная теория и получаемые на основе ее применения научные  результаты должны служить целям гармонизации общественного развития, повышению эффективности использования общественных ресурсов, повышению благосостояния общества и его граждан, повышению степени их реальной экономической свободы.

 

Исходные предпосылки теории общественного выбора должны быть пересмотрены. Они должны быть сформулированы не в узких рамках теории демократии, а в контексте общей теории общественного развития. Общественный выбор и его механизм существенным образом причастны к качественным сдвигам в развитии экономики, в характере распределения ресурсов, к качественным изменениям в структуре власти в обществе. «Власть может быть понята только как символически генерализированное коммутативное средство», «власть представляет собой шанс повысить вероятность возникновения прежде невероятных селективных связей»[11].  

 

Механизм общественного выбора является мощным средством транслирования качественных изменений различных компонентов культуры, ответственных за возникновение инноваций в обществе. Только благодаря всем этим многосторонним изменениям различных факторов общественное развитие и существует как феномен.  


Сергей Вениаминович Лаптев, доктор экономических наук, профессор, зав кафедрой бухгалтерского учета и финансов Липецкого государственного технического университета.

 [1] Нуреев, Р.М. Теория общественного выбора. Курс лекций : учеб. пособие для вузов.- М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2005. — С. 78.

[2] Дюверже, М. Политические партии.- М.: Академический проект; Королев, Парадигма, 2005. — С.  414-415.

[3] Ортега-и-Гассет, Х. Восстание масс // Избранные труды: Пер. с исп. – М.: изд-во «Весь Мир», 1997.- С. 45-46.

[4] Московичи, С. Машина, творящая богов./ Пер. с фр. – М.:  «Центр психологии и психотерапии», 1998. – С. 286-287.

[5] См.: Аткинсон, Э.Б., Стиглиц, Дж.Э. Лекции по экономической теории государственного сектора: Учебник / Пер. с англ. — М,: Аспект Пресс, 1995. – С. 412-413.

[6] Брюммерхофф, Д. Теория государственных финансов /Пер. седьмого немецкого издания/ Под общей ред. А.Л. Кудрина, В.Д. Дзогоева. – Владикавказ: Пионер-Пресс, 2001. С. 69.

[7] Хелд Д. и др. Глобальные трансформации: Политика, экономика, культура / Пер. с англ. – М.: Праксис, 2004. – С. 57.

[8] См.:  Шапиро И. Моральные основания политики / Пер. с англ. – М.: КДУ, 2004. – С. 257.

[9]Бэкон, Ф. Великое восстановление наук. Предисловие // Соч. в 2-х т. Т. 1.- М.: Мысль, 1977. — С. 62

[10] Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм, демократия / Пер. с нем. – М.: Эксмо, 2007. – С. 137.

[11] Луман Никлас. Власть / Пер. с нем. – М.: Праксис, 2001. – С. 25, 24.