Происходящие изменения в управлении бюджетными средствами через казначейство имеют свою внутреннюю логику. С одной стороны, формирующийся механизм управления бюджетными средствами – это всего лишь инструментарий, набор технико-экономических средств, реализующий новые потребности общественно-экономического развития. Как правило, технико-экономические средства реализации новых общественных потребностей предоставляют не один, а несколько возможных способов решения новых задач социально-экономического развития.

 

С другой стороны, новый механизм реализации общественных потребностей, по мере своего формирования и развития, становится одновременно носителем новых потребностей, способом выражения изменяющегося положения отдельных социальных групп общества и институтов государства. Картина изучения системы управления бюджетными средствами через казначейство была бы неполной без анализа социально-экономических последствий этого процесса и социально-экономических предпосылок последующих изменений процесса управления бюджетными средствами через казначейство.

 

В силу необходимых и существенных связей процесса управления бюджетными средствами с социально-экономическими целями и условиями развития общества конкретный механизм совершенствования этого управления через казначейство несет в себе более глубокое содержание, чем только один из технически возможных вариантов решения новых задач общественного развития. Обратимся к анализу этого содержания.

 

Прежде всего, необходимо выяснить, с какими глубинными причинами связаны долговременные изменения в системе управления бюджетными средствами. Происходящие изменения в системе управления бюджетными средствами направлены, в первую очередь, на повышение эффективности использования ограниченных финансовых ресурсов государства. У динамично изменяющейся российской экономики появляются новые потребности. Прежде всего, это потребности в обеспечении перехода к инновационной экономике. Для такого перехода требуется мобилизация ресурсов для целей развития, повышение эффективности использования экономических ресурсов, создание условий для нормального воспроизводства человеческого капитала, стимулирование инвестиционных процессов в экономике и развития научных исследований, формирование системы экономических стимулов участников производства к интенсивному труду, предпринимательству.

 

Для решения всех этих задач требуются финансовые ресурсы, традиционное для нашей страны расширение участия государства в экономической жизни общества. При этом количество проблем, которое должно одновременно решать государство, возрастает. Растут требования к скорости, интенсивности и точности работы представителей государства. Соответственно, государственное управление не может выполнить своих основных задач, не повышая эффективности управления ограниченными бюджетными ресурсами. Систематическое сопоставление затрат и результатов в сфере государственного управления с целью повышения результативности применения ограниченных ресурсов, определение общей и предельной эффективности использования финансовых ресурсов на каждом направлении бюджетных расходов, конечно же, могут и должны существенно способствовать повышению эффективности общественного сектора и всей экономики.

 

Усиление контроля за целевым характером использования бюджетных ресурсов и за эффективностью этого использования посредством реорганизации Федерального казначейства и совершенствования его деятельности, конечно же, будут способствовать достижению более полного соответствия между распределением общественных ресурсов и удовлетворением общественных потребностей населения. По существу это будет означать замену ведомственного контроля эффективности, в котором по необходимости доминируют ведомственные интересы, потребности, подходы к решению общегосударственных проблем, общегосударственным контролем, в котором по необходимости должны доминировать общегосударственные, общенациональные интересы, потребности, подходы к решению отдельных задач.

Однако одновременно эти преобразования потребуют удешевления услуг государства и повышения ответственности его представителей за результаты их деятельности. Далеко не все представители разнообразных групп интересов в системе государственной власти и управления воспринимают новые требования положительно. Тенденции формирования требуемых положительных изменений в системе государственной власти и управления зарождаются на самом верху властной вертикали государства. Очевидно, что при инертности значительной части представителей государства по отношению к системным преобразованиям государственной власти и управления и при скрытом или явном выражении незаинтересованности, вероятно, еще большей части представителей государства (и местного самоуправления) по отношению к этим преобразованиям последние могут совершиться лишь при активной поддержке преобладающей частью общества назревших преобразований.

 

Между тем, большая часть рядовых членов общества не осознает необходимости перемен, либо, сознавая общую потребность перемен в системе государственной власти и управления, не представляет себе конкретно, как эти перемены могут совершиться. Основная часть населения не участвует активно в функционировании политического рынка и не может активно влиять на распределение ресурсов  и благ в обществе. Представители же тех социальных групп, которые способны наиболее сильно влиять на предпочтения властей и на их решения о распределении общественных средств, во многих случаях не проявляют адекватной заинтересованности в прогрессивных преобразованиях государственной власти и управления.

 

В этих условиях сами политические преобразования, на основе которых могут быть в полной мере и достаточно интенсивно востребованы радикальные преобразования системы управления бюджетными средствами, совершаются постепенно, иногда достаточно вяло и непоследовательно. Длительность, постепенность преобразований системы управления бюджетными средствами, связь конкретных шагов в системе преобразований с ситуационными факторами, создают возможность смены модели преобразований по мере дальнейшего продвижения в решении поставленных задач.С одной стороны, вполне возможно, что в будущем сложные задачи в системе управления и контроля использования бюджетных средств распределятся несколько иначе, чем в настоящее время, между Федеральным казначейством и другими институтами управления и контроля использования общественных финансовых ресурсов. Однако, с другой стороны, в ситуации, когда в ходе текущих преобразований государство стремится разумно ограничить число слишком радикальных перемен, инерция начатых преобразований может во многом определять логику последующих действий. В силу приведенных выше аргументов неопределенность дальнейшего хода преобразований системы управления бюджетными средствами и в отношении времени, и в отношении конкретных ближайших и перспективных шагов государства достаточно велика. Причем, неопределенность в отношении дальнейших изменений в самом Федеральном казначействе, вероятно, даже больше, чем неопределенность в отношении общей стратегии преобразований механизма управления бюджетными средствами, поскольку способы решения общей стратегической задачи могут меняться.

Во всяком случае, для того, чтобы понять логику последующих преобразований, возможные пути решения возникающих проблем в системе казначейского управления бюджетными средствами, необходимо вновь рассмотреть исследуемые процессы в более широком контексте.

 

Для того чтобы прогнозировать или хотя бы предвидеть возможные пути развития событий в исследуемой области, необходимо выбрать адекватный инструментарий для анализа ситуации. Безусловно, надежных, многократно апробированных методов решения поставленной задачи в настоящее время просто не существует. Из возможных приемлемых способов решения, на наш взгляд, в наибольшей степени подходит инструментарий новой институциональной экономической теории.

 

Чтобы понять движущие силы происходящих в обществе изменений, порождающих процессы совершенствования управления бюджетными средствами, оценить мотивы представителей тех социальных сил, которые направляют процесс перемен, прежде всего, следует выбрать теоретическую модель для анализа.

 

«В соответствии с подходом к исследованию государства, который был предложен Д. Нортом в работе «Структура и изменение в экономической истории», государство определялось как организация со сравнительными преимуществами в осуществлении насилия, распространяющимися на географический район, границы которого устанавливаются его способностью облагать налогом подданных»[1].

 

Насилие может быть источником и инструментом увеличения доли присваиваемого продукта или дохода в социальном обмене. Государство обладает сравнительными преимуществами в области применения насилия по сравнению с отдельными членами общества или социальными группами. Государство обладает веками отработанным инструментарием в области применения насилия или создания угрозы его применения. При более результативном применении отработанных инструментов насилия удельные издержки применения насилия по отношению к отдельным представителям общества у государства, как правило, будут ниже, чем у других потенциальных организаторов насилия.

Исторически, по теории М. Олсона, государство возникает как «стационарный бандит», который систематически извлекает выгоду из своей способности применять насилие. Формируемый государством порядок – это только рациональный способ минимизировать затраты на применение насилия и увеличить получаемую в результате применения насилия политическую ренту. Правитель и представители его аппарата обменивают порядок «в виде защиты прав собственности и справедливости на налоги»[2].

 

По мере усложнения социально-экономической жизни общества усложняется и структура общественного порядка, который обеспечивает равновесие между всеми социальными группами в обществе. Соответственно, разрастается государственный аппарат, реализующий сравнительные преимущества государства в сфере применения насилия. Чем ниже объем и степень достоверности информации, получаемой правителем о деятельности представителей его аппарата управления, тем выше возможности этих представителей извлекать для себя дополнительную административную ренту на основе несанкционированного использования своих властных полномочий.

 

Правители, — или в терминах современного государства, высшая политическая власть, —  заинтересованы в максимизации чистой политической ренты как разницы между получаемыми доходами и расходами на содержание государственного аппарата, а также в том, чтобы представители аппарата сами не нарушали общественный порядок, постоянное поддержание которого гарантирует непрерывающийся поток политической ренты.

 

«Действительным средством политической профилактики является все, освобождающее силы Верховной Власти для «прямого» действия, по слабости которого и является узурпация со стороны служебных сил. В демократии лучшим средством для этого является возможно более расширенное самоуправление народа. Монархия богаче такими средствами (по большей своей способности к контролю), но в числе их и для нее необходимо привлечение к управлению общественных сил, то есть сочетание бюрократических сил с общественными»[3]. Таким образом, высшая государственная власть в любом обществе заинтересована в ограничении произвола своего аппарата управления, в упорядочивании его функций, в установлении жесткого контроля над ним. При этом она в той или иной степени готова опираться на тенденции населения к развитию самоуправления.

 

Современную российскую реформу местного самоуправления как раз и необходимо воспринимать в таком ключе – как способ ограничить произвол бюрократического аппарата управления, сделать этот аппарат более мобильным и более послушным воле высшего руководства страны.

 

Однако высшая политическая власть не может самостоятельно решить задачу приспособления бюрократического аппарата управления к потребностям развития экономики и общества. Бюрократический аппарат в значительной степени сориентирован на получение административной ренты на основе использования механизмов теневой экономики. Рента извлекается из различного рода разрешительных процедур как своеобразный несанкционированный административный налог в сфере действия малого и среднего бизнеса, в сфере применения гражданского и административного права. Рента извлекается также в сфере предоставления различного рода административных преимуществ крупному бизнесу – путем несанкционированной торговли лицензиями, правами на использование земельных участков, другими преимущественными правами, законодательными и подзаконными актами разного уровня, принимаемыми в интересах отдельных лиц или групп интересов.

 

Административная рента может извлекаться коррумпированными представителями бюрократического аппарата на основе создания различного рода искусственных входных барьеров в ту или иную сферу бизнеса, отличающуюся получением высокой прибыли. Тогда административная рента выступает как плата за сохранение отдельными представителями бизнеса своего монопольного положения и связанных с ним монопольно высоких доходов. Представители коррумпированного бизнеса таким способом минимизируют свои трансакционные издержки и. наоборот, увеличивают трансакционные издержки своих потенциальных либо реальных конкурентов.

 

В результате существенно деформируется экономическое поведение и представителей бизнеса, и представителей бюрократического аппарата управления. Для многих представителей бизнеса, реально располагающих значительными свободными капиталами, источником высоких прибылей становятся различного рода экономические преимущества, воспроизводимые на основе рентоориентированного поведения чиновников и  коррумпированных представителей государственной власти. Таким образом,  права на сверхвысокие доходы фактически свободно обращаются на теневых и криминальных рынках. И многие представители бизнеса пользуются возможностями их купить при невысоких рисках понести ответственность за совершенные правонарушения. Эти представители бизнеса фактически извлекают монопольную ренту из своего альянса с коррумпированными представителями власти.

 

Рентоориентированным становится поведение и значительной части чиновников, и существенной части представителей бизнеса. Значительная часть рентооиентированных представителей бизнеса становятся неспособными не только к инновационной деятельности, но и к обычной конкурентной предпринимательской деятельности, основой которой выступает стремление к удовлетворению потребностей покупателей и получению прибыли посредством создания не обычных, а наиболее производительных комбинаций использования разнообразных видов экономических ресурсов.

Привычка извлекать ренту малыми усилиями губит предпринимательские способности, консервирует сложившиеся способы хозяйственной деятельности. Действующий определенным образом представитель бизнеса «по своей собственной воле… не меняет ничего; хозяйственный субъект изменяет только то, что меняют сами обстоятельства»[4].

 

Вовлеченные в рентоориентированную сферу бизнеса его отдельные представители не способны самостоятельно изменить правила игры или эффективно играть на другом поле, на котором востребованы способности настоящего предпринимателя. Тем более они становятся неспособными к систематической инновационной деятельности. Поэтому накопленные такими представителями бизнеса капиталы не могут найти адекватного применения ни в инновационной экономике, ни в цивилизованной экономике, основанной на создании благоприятных условий для эффективного применения человеческого капитала.

 

Рентоориентированный бизнес не только отвлекает значительную часть капиталов от по-настоящему эффективного их применения, не только создает трудно проходимые барьеры для проникновения в разнообразные сферы бизнеса конкурентоспособных капиталов. Он значительно ухудшает общие условия ведения бизнеса в стране, препятствуя радикальному снижению трансакционных издержек, развитию межотраслевой и внутриотраслевой конкуренции, затрудняя доступ и ухудшая условия для финансирования инвестиций для эффективных предпринимателей. Наличие рентоориентированного бизнеса как существенной и пока еще доминирующей прослойки в организации бизнеса приводит к тому, что норма прибыли в обычном бизнесе существенно ниже, чем в привилегированных отраслях – добыче и первичной переработке отдельных видов сырья и энергоносителей, в торговле, монополизированных отраслях  и отраслях естественных монополий, банковской и в целом финансовой сфере.

 

В силу специфики добывающих отраслей, недостатка конкуренции, недостатка капитала и высокой степени изношенности фондов в непривилегированных отраслях в настоящее время по существу большинство предпринимателей получает доход квазирентного типа. Его получение, как известно, связано с различного рода ограничениями производства: природно-ресурсными, организационными, историческими, с доминированием на рынках различного рода монополий — естественных и организационных.

 

Получение квазирентного дохода в России связано для предпринимателей с получением и сохранением каких-либо, большей частью искусственных преимуществ. А потому значительная часть предпринимательской энергии уходит на приобретение и удержание связанных с получением ренты организационных преимуществ. Такой тип предпринимательства не совместим с подлинным, правильным, рыночным предпринимательством, базирующемся на высокой конкуренции, постоянном поиске новых комбинаций использования разнообразных видов экономических ресурсов.

 

Предприниматель, ориентированный на получение квазирентного дохода, либо сам является монополистом, способным контролировать рынок, либо нуждается в криминальном или теневом альянсе с чиновниками, у которых он может обменять права на приобретение либо сохранение сравнительных экономических преимуществ. Чиновники, вовлеченные в полукриминальный или криминальный альянс с предпринимателями тем более не склонны отказываться от получения доходов в виде административной ренты.

 

Переход к инновационной экономике в качестве базовых необходимых предпосылок требует, во-первых, формирования эффективной конкурентной среды, а, во-вторых, формирования по преимуществу доминирующей предпринимательской мотивации у представителей бизнеса.

 

Последствия воздействия конкуренции могут быть различными: конкуренция может приводить к разрушению производства, ухудшению качества продукции, замене сложных технологий на упрощенные, создающие имитации полезного продукта и т. д.  Конкуренцию можно назвать эффективной, если она способствует развитию производства, эффективному использованию экономических ресурсов в соответствии с прогрессивными технологиями, ради удовлетворения потребностей покупателей. Эффективная конкуренция  в качестве победителей в конкурентной борьбе выявляет тех производителей, которые добиваются наиболее производительного использования экономических ресурсов, чьи продукты наиболее полно соответствуют запросам покупателей. Эффективная конкуренция обеспечивает победителям приток такого количества дополнительных ресурсов, которое позволяет совершать необходимые изменения в производимых продуктах и технологиях в соответствии с изменением общественных потребностей.Эффективная организация конкуренции формирует «правильных» конкурентов. ««Правильные» конкуренты очень выгодны с точки зрения стратегии; стратегические выгоды от наличия правильных конкурентов подразделяются на четыре категории: укрепление и рост конкурентных преимуществ, улучшение структуры отрасли, помощь в развитии рынка и его защита от  вторжения новых конкурентов. Конкретные выгоды будут различаться в зависимости от отрасли и избранной компанией стратегии»[5]. «Неправильные» конкуренты ухудшают структуру отрасли, например, приводят к развитию интенсивной ценовой конкуренции, резкому снижению издержек и цен, невозможности наладить рентабельное производство высокотехнологичной продукции, организовать финансирование научных исследований и разработок ради совершенствования производства в соответствии с изменением покупательского спроса.

Эффективная конкуренция отнюдь не является простым результатом действия ничем не регулируемого, «дикого» рынка. Эффективная конкуренция по самой своей сути созидательна и позитивна для современного высокотехнологичного производства. Более того, сами эти высокие технологии не могут существовать, производиться и воспроизводиться вне эффективной конкуренции.

 

Эффективная конкуренция есть по существу сформировавшийся в ходе экономической эволюции механизм, закрепляющий и поддерживающий «правильные» формы поведения экономических субъектов, благодаря распространению и постоянному совершенствованию которых  все формы экономической деятельности и экономической активности становятся со временем результативными, экономичными, адекватными состоянию и характеру среды, то есть эффективными. Чем сложнее становится современное производство и общество, тем в большей степени эффективные формы экономического поведения участников производственно-хозяйственных процессов становятся результатом совместного действия стихийных рыночных сил и активной и организующей роли различных общественных институтов, в том числе, не в последнюю очередь, государства.

 

Представители современного неолиберализма «Ойкен, Бем и другие пришли к выводу, что защита конкуренции является одной из основных обязанностей современного либерального государства. В соответствии с их точкой зрения, старые либералы потерпели поражение, не понимая, что охрана прав частной собственности и поддержка частных контрактов недостаточны для сохранения либерального экономического порядка… Эффективная экономическая политика конкуренции должна быть одним из столпов социальной рыночной экономики.  Эта политика должна не базироваться на решениях, принимаемых политиками и бюрократами по их собственному усмотрению, а являться частью юридической системы, так чтобы политика конкуренции стала частью экономического порядка свободного общества»[6].Одна из продуктивных концепций современной рыночной экономики -концепция социальной рыночной экономики – по существу формулирует идеи своеобразного культурного синтеза рынка и современного государства, других социальных институтов. Исторически начавшая формироваться после окончания второй мировой войны в Германии «социальная рыночная экономика рассматривалась в первую очередь не как программа восстановления разрушенной войной экономики, а как программа, сформулированная в гораздо более широком контексте либеральной философии и говорящая о том, как сформировать политический и экономический порядок, культуру, прессу, высшее образование и науку, — и это лишь некоторые из тех сфер, где институты могут быть сформированы в соответствии с духом либерализма»[7].Государство и другие социальные институты содержательно присутствуют в организации системы рыночного хозяйствования. Однако это присутствие сводится в первую очередь не к прямому текущему регулированию и управлению государством деятельностью экономических субъектов, а к встраиванию в структуру этой деятельности таких социально-культурных элементов, благодаря которым экономическая деятельность участников рынка, с одной стороны, остается свободной и продолжает подчиняться действию рыночного механизма, а, с другой стороны, становится соответствующей природе разнообразных социально-культурных институтов общества, восприимчивой к их влиянию, способной к организации процесса социально-экономического развития человека, организаций и всего общества.

Разнообразные правила, артефакты, символы, встроенные на основе действий разнообразных социальных институтов в структуру экономической деятельности становятся проводниками воздействия разнообразных элементов культуры на человеческую личность.

 

«Человек – это животное и, подобно всем другим животным существам, он постоянно стремится сделать свою жизнь безопасной и продолжительной. Культура – это название средств, инструментов, используемых человеком и только человеком в этой борьбе. Если говорить конкретно и по существу, культура – это совокупность орудий, приспособлений, традиционных привычек, обычаев, чувств идей. Культурное поведение человека от некультурного поведения стоящих ниже его животных, равно как и поведение самого человека, рассматриваемого как животное, от поведения человека как человеческого существа отличается использованием символов»[8].

 

Именно культура вносит систематические изменения в сложившиеся биологические, физиологические циклы, процессы жизни людей, изменяет содержание их потребностей, определяет конкретные цели и средства их достижения. Можно утверждать, что именно культура формирует все процессы, связанные с изменением потребностей людей, качественными изменениями, возникающими в составе конкретных комбинаций использования экономических ресурсов. Предпринимательство как «осуществление новых комбинаций означает … иное применение имеющихся в народном хозяйстве запасов средств производства»[9].

 

Социально-экономическое развитие как систематическое увеличение потребностей, рост средств их удовлетворения, сопровождающееся как общая тенденция развитием человека, повышением уровня его благосостояния, может быть рационально понято как необходимое следствие развития человеческой культуры. «В целом культура – определяющий фактор  эволюционного процесса и развития цивилизации»[10].

 

Механизм конкуренции, соответствующий потребностям инновационной, постиндустриальной экономики, содержит в себе выработанные в ходе эволюционного развития общества элементы: разнообразные правовые нормы, формальные и неформальные правила поведения, структурированные особым образом знания и навыки, систему поощрений и санкций. Все эти и другие необходимые элементы привносятся в структуру механизма конкуренции на основе развития и функционирования разнообразных общественных институтов. Без этого развития и нормального функционирования, без адекватного потребностям современной экономики воздействия государства и иных общественных институтов механизм конкуренции будет неэффективным. Соответственно, воздействие механизма конкуренции на поведение участников рынка не будет формировать тех особенностей их поведения и действия, которые внутренне необходимы для развития и нормального функционирования соответствующих форм бизнеса, связанных с инновациями и эффективным использованием человеческого капитала.

 

Но то же самое можно сказать и о формировании предпринимательских мотиваций и предпринимательских форм поведения. Предпринимательство вообще связано со своеобразным отречением от «радостей жизни», то есть с относительным сокращением потребления в настоящем ради прибыли, увеличения достатка и богатства в будущем. Оно также связано с повышенным риском по сравнению с обычной деятельностью. В социальном и психологическом аспекте оно связано с системой психологических установок, сопряженных с некоторыми идеологическими либо религиозными, образовательными, воспитательными и т.д. элементами культуры, благодаря которым человек становится способным к систематическому выполнению предпринимательских функций.

 

Предпринимательство, как показал М. Вебер, связано с особым духом капитализма, то есть «комплексом связей, существующих в исторической деятельности, которые мы в понятии объединяем в одно целое под углом зрения их культурного значения»[11]. При этом предпочтения тем или иным формам или способам деятельности связаны у предпринимателя с конкретными обстоятельствами. Для того, чтобы предприниматель предпочел форму, способ деятельности, конкретный вид экономической активности другим потенциально возможным, он должен получать своеобразную компенсацию в виде дополнительной прибыли или увеличения стоимости имущества за более продолжительные и интенсивные усилия, сравнительно больший риск, за расставание с ликвидностью при выбранном способе действий либо виде экономической активности.

 

Цивилизованное культурное пространство в сфере деятельности предпринимателей просто не может быть создано ими самими, если социально-культурное развитие общества не создало соответствующих духовных и материальных компонентов организации деятельности предпринимателей, формирующих как общие, свойственные природе предпринимательства ориентации деятельности при типичных обстоятельствах, присущих предпринимательству, так и необходимые особенные ориентации на приоритетные для общества сферы, виды и направления деятельности на определенном этапе социально-экономического развития.

 

Если культурная материальная и духовная среда в обществе не создает необходимых ориентаций для деятельности предпринимателей, соответствующие задачи общественного развития оказываются нерешенными. Адекватная задачам социально-экономического развития организация компонентов духовной и материальной среды (деятельности предпринимателей) – это важнейшая функция разнообразных социально-культурных, экономических, правовых институтов, которая не может быть реализована эффективно без адекватной организующей роли государства.

Между тем, если судить по результатам влияния конкуренции на экономическое развитие России, то действующие в России формы и механизмы конкуренции никак нельзя назвать эффективными. Действующий механизм конкуренции отнюдь не побуждает предпринимателей достаточно сильно к поиску и внедрению инновационных идей. Более того, даже инвестиции в обновление сильно изношенного основного капитала во многих отраслях и сегментах экономики оказываются невостребованными.

 

Даже в отраслях топливно-энергетического комплекса инвестиции в основной капитал, как правило, оказываются недостаточными для систематического наращивания добычи сырья. Нередко инвестиции совершаются в смежные  и вообще не связанные с основным производством отрасли.

 

Одна из проблем недостаточного притока инвестиций в экономику – чрезмерно высокий уровень прибыльности текущих операций во многих монополизированных отраслях. Предположим, — и это еще достаточно умеренное предположение, — что годовая норма прибыли по торговым операциям, например, в торговых сетях или во внешнеторговых операциях составляет 50%. Тогда доля того, чтобы инвестиции, например, совершаемые в течение 5 лет (по завершению которых они начнут давать отдачу), принесли равновеликий доход к моменту завершения капитальных вложений, норма прибыли на вложенный капитал должна составить примерно 660%, а при вложениях на 10-летний период — 5667%. И это еще без учета того, что инвестиционная деятельность по сравнению с обычной текущей деятельностью связана с повышенным риском и потому согласно требованиям рынка должна приносить сравнительно более высокий доход. До тех пор, пока сохраняется такая чрезмерно высокая норма прибыли по обычным операциям, массовый приток инвестиций в экономику на долгие сроки просто экономически нецелесообразен для владельцев крупных капиталов.

 

Такая высокая норма прибыли возможна как постоянное явление лишь при искусственно сокращенном цикле производства, когда количество стадий производства (технологической обработки продуктов) относительно невелико. Высокая норма рентабельности активов (отношение прибыли к активам) при прочих равных условиях означает одновременно высокую рентабельность продаж (отношение прибыли до налогообложения либо чистой прибыли к выручке за период). В силу конкуренции между стадиями производства норма прибыли на каждой стадии должна установиться примерно одинаковой – при отсутствии искусственных барьеров для перелива капитала и при отсутствии каких-либо постоянно воспроизводимых искусственных преимуществ для представителей отдельных стадий производства.

 

Однако при большом количестве стадий производства (стадий технологической обработки продуктов) и при относительно высокой рентабельности продаж на каждой стадии цена продукции на последней стадии обработки будет чрезмерно высокой в силу наличия высокой доли «налогового воздуха» в цене. Например, если предположить, что рентабельность продаж составляет 30% на всех стадиях производства, и количество стадий технологической обработки продукции вплоть до производства готового конечного продукта составит 10, то даже если участие труда на каждой стадии будет минимальным (то есть им можно пренебречь), стоимость сырья на конечной стадии обработки возрастет, как минимум, в 13,8 раза. С учетом же эффекта присоединения добавленной стоимости обработки к первоначальной цене сырья на всех стадиях обработки увеличение стоимости продукта относительно первоначальной стоимости сырья составит многократно больше. В таком случае конечный продукт по своей высокой цене будет неконкурентоспособен по сравнению с продуктами-аналогами иностранных конкурентов, при производстве которых на каждой стадии установилась умеренная норма прибыли.

 

Единственный способ сохранить высокую норму прибыли в таких обстоятельствах – искусственно укоротить цикл производства, ограничившись очень небольшим количеством стадий технологической обработки продукта, то есть исходного сырья, и при этом использовать природные, географические, климатические преимущества отдельной страны, поставляя продукцию на внешний рынок в обмен на продукцию конечных отраслей с высокой долей добавленной стоимости. Но оборотной стороной такого сокращения цикла производства и сохранения высоких прибылей и соответственно высоких цен на первичное сырье является искусственное ограничение производства конечной продукции даже из отечественного сырья.

 

Таким образом, искусственное сохранение высокой нормы прибыли в отдельных отраслях экономики благодаря формированию и сохранению высоких экономических и административных барьеров для проникновения в отрасли высоких прибылей и сохранению искусственных преимуществ для представителей этих привилегированных отраслей приводит к дезинтеграции экономики. Высокая норма прибыли в сферах производства отдельных видов сырья, значительная доля которого поставляется на экспорт, одновременно создает предпосылки для формирования высокой нормы прибыли в сфере внешней торговли. Вмененные издержки производства сырья внутри страны, выраженные в единицах производимой внутри страны конечной продукции) будут низкими, а вмененные издержки производства конечной продукции в экономически развитых странах, выраженные в единицах сырья, производимого в этих странах, также будут низкими. Поэтому в соответствии с теорией сравнительных преимуществ Д. Риккардо внешнеторговый обмен сырья, производимого в относительно менее развитых странах, на продукцию конечного потребления (личного или производительного), производимую в относительно экономически развитых странах, будет приносить экономические выгоды обеим обменивающимся сторонам, а вместе с ними – и участникам внешнеторгового бизнеса.

Чем дольше будут сохраняться высокие искусственные барьеры для межотраслевого перелива капитала в высокоприбыльные отрасли, а также искусственные преимущества для бизнеса этих отраслей (на основе их альянса с коррумпированными представителями властей, способствующими получению выгодных заказов от государства, льготных кредитов и государственных гарантий по частным кредитам и займам), тем дольше будут сохраняться постоянно высокие нормы прибыли в относительно привилегированных отраслях экономики. Тем выше сравнительно будут разницы во вмененных издержках сырья и готовой продукции из него в экономически развитых странах, производящих со сравнительно низкими издержками высокотехнологичную конечную продукцию,  и в странах, опирающихся в своем развитии на природные, климатические и географические преимущества.

 

Очевидно, что чем дольше будут сохраняться благодаря наличию различного рода искусственных преимуществ для производителей привилегированных сырьевых отраслей и искусственных барьеров для проникновения в отрасль их господства, — условия, при которых внешняя торговля будет приносить постоянно относительно высокий доход, тем  сравнительно более прибыльными будут внешнеторговые операции между развитыми и относительно менее развитыми странами.

 

Чем дольше будут сохраняться искусственные преимущества для поставки сырья на экспорт относительно менее развитыми странами в сфере международной торговли и чем дольше будут сохраняться искусственные преимущества для развития сырьевых отраслей и внешней торговли сырьем в относительно менее развитых странах, тем сильнее будет эффект консервирования их сравнительного отставания в экономическом развитии, тем труднее им будет в будущем осуществить переход к модели инновационного развития.

 

Таким образом, для осуществления скорейшего и с наименьшими издержками для общества перехода к модели инновационного развития экономики необходимо, опираясь на возможности различных общественных экономических и социально-культурных институтов, преобразовать конкурентную среду и содействовать изменению состава мотиваций предпринимателей так, чтобы в результате этого  у производителей появились устойчивые ориентации на рост  инвестиций и систематическое применение инноваций.

 

Рассмотрим возможные пути решения обозначенных нами проблем, сохранение которых сдерживает переход к инновационной стадии развития экономики.

 

Прежде всего, необходимо отметить, что деятельность, связанная с получением ренты или иного квазирентного дохода, внутренне не связана с предпринимательством, то есть сопровождающим его постоянным хозяйственным риском, конкуренцией и непрерывающимся поиском улучшений в хозяйственной организации под влиянием конкуренции. Земельная рента как способ хозяйственной организации, исторически возникший задолго до капитализма, предполагал выполнение субъектом, присваивающим ренту, традиционных рутинных функций. Эти функции были связаны в свою очередь с организацией, координацией и контролем традиционных трудовых функций работников, выполнявшихся определенным, исторически сформировавшимся способом. Пропорция распределения дохода между работниками и субъектом, присваивающим ренту, также носила традиционный, исторический характер. Такой способ организации способствовал прогрессивному накоплению случайно возникавших изменений в организации и навыков труда работников.

 

Предпринимательство – это качественно новый, более совершенный способ организации предметной деятельности работников. При нем источником совершенствования деятельности и навыков работников выступали не случайно возникавшие под влиянием обстоятельств изменения в комбинации факторов производства, а изменения в составе потребностей потребителей, систематически передаваемые через механизм цен и конкуренции. Предприниматель лишь воспринимал эти изменения и трансформировал в хозяйственные решения. Способ деятельности предпринимателя принципиально другой по сравнению с субъектом, присваивающим ренту. Для предпринимателя характерны: постоянный риск, систематический поиск решений, конкуренция, высокая ответственность.

 

Механизм управления бюджетными средствами в смешанной экономике может быть эффективным только в том случае, если он дополняет эффективно действующий рыночный финансовый механизм. В свете предстоящих преобразований финансовый механизм в рыночном секторе следует оценивать на предмет его способности позитивно влиять на формирование и затем поддерживать функционирование инновационной модели развития экономики.

 

Инновационная экономика базируется на организационно-экономических, институциональных, социально-культурных достижениях предшествующего цивилизационного развития. Рынок, конкурентная среда, структура мотиваций и организации поведения экономических субъектов на рынке должны включать в себя такие встроенные компоненты, которые обеспечивают систематическую ориентацию предпринимателей и потребителей всякого рода продукции (прежде всего, конечно, средств производства, но также и предметов потребления, оказывающих существенное влияние на воспроизводство человеческого капитала) на инновационные изменения.

 

С одной стороны, чтобы войти в структуру организации социально-экономической системы на правах ключевого системообразующего компонента, инновационные изменения должны быть востребованы и по достоинству (по крайней мере, в преобладающем числе случаев) оценены рынком. Инновационные изменения в поставляемых на рынок продуктах и услугах должны реально стать важным фактором приобретения участниками рынка конкурентных преимуществ. С другой стороны, для того, чтобы инновационные изменения сформировали постоянный и устойчивый спрос со стороны потребителей предпринимательских услуг, они должны  быть целенаправленны, носить комплексный характер. Для этого они должны охватывать взаимосвязанные между собой элементы факторов производства таким образом, чтобы стать постоянно воспроизводимым доминирующим, определяющим условием прироста предельной производительности применяемых в разнообразных сферах экономики факторов производства.

 

Для того чтобы модель инновационного развития, созданная и применяемая в отдельной стране, стала реальным фактором конкурентных преимуществ этой страны в мировом хозяйстве, в этой стране должен быть построен такой финансово-экономический механизм, по крайней мере, в ключевых отраслях, формирующих инновационные изменения, который бы охватывал все стадии инновационного процесса, координируя их взаимодействие между собой, обеспечивал бы в приоритетном порядке приток финансовых ресурсов в сферы создания инновационных изменений. Кроме того, данный механизм должен обеспечивать быстрое тиражирование инновационных изменений, доказавших свою жизнеспособность и эффективность, и массовое внедрение их в сферы перспективного использования.

 

Построение такого механизма не может затронуть только внешнюю сторону экономической организации общества, организационно-экономические отношения, технологии управления бюджетными ресурсами. Содержательные изменения в процессе управления бюджетными ресурсами и всем процессом развития экономической системы общества могут быть осуществлены и продуктивно реализованы только в том случае, когда они будут опираться на системные, глубинные изменения основ социально-экономической организации общества. Предполагаемые системные изменения экономических основ организации общества не означают коренное изменение социального устройства, очередную социальную революцию. Революция, по мнению русского философа Н. Бердяева, – это социальная болезнь, которою Россия в ХХ в. переболела более чем достаточно. Требуемые для осуществления модернизации экономики и общества системные преобразования, как будет показано в следующем разделе нашей работы, связаны с созданием комплекса условий, необходимых для последовательной реализации принципов цивилизованной смешанной экономики. Формальные основания цивилизованной смешанной экономики в нашей стране уже заложены. Они включают изменения законодательства, создание некоторого необходимого перечня финансово-экономических институтов, без которых цивилизованная смешанная экономика нормально функционировать не может.

 

Однако при этом совершенные преобразования остаются во многом лишь формальными. Многие содержательные аспекты организации цивилизованной смешанной экономики остаются нереализованными. Реализация экономических отношений и институтов во многих аспектах остается неадекватной их содержанию. Для того, чтобы эта реализация стала вполне адекватной глубинному содержанию основ цивилизованной смешанной экономики, необходимы дальнейшие системные изменения в организации хозяйствования.

 

Чтобы эти системные изменения совершить, следует, с одной стороны, осмыслить их необходимую связь с глубинными основами современной цивилизованной экономики. С другой стороны, проектируя предполагаемые изменения организации хозяйствования, необходимо учитывать, станут ли проектируемые изменения организации хозяйствования адекватным выражением глубинных основ организации цивилизованной смешанной экономики, будут ли способствовать эти внешние изменения организации хозяйствования закреплению прогрессивных изменений в содержании основ экономической организации общества. Эту двустороннюю связь изменений экономической организации общества необходимо осмыслить глубоко и конкретно применительно к Российской действительности, планомерно и неуклонно создавая условия для ее адекватной и результативной реализации. В таком случае переход к инновационной модели развития экономики в России будет существенно облегчен.

 


[1] Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: ТЕИС, 2010, с. 660.

 

[2] Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: ТЕИС, 2010, с. 669.

[3] Тихомиров Л.А.  Монархическая государственность. – М.: Айрис-пресс, 2006,  с., 488.

[4] Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. – М.: Эксмо, 2007, с. 69.

[5] Портер М. Конкурентное преимущество: Как достичь высокого результата и обеспечить его устойчивость / Пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2005, с. 293 – 294.

[6] Ватрин Х. Социальная рыночная экономика – основные идеи и их влияние на экономическую политику Германии // Социальное рыночное хозяйство. Теория и этика экономического порядка в России и Германии. – СПб.: Экономическая школа, 1999, с. 23,24.

[7] Там же, с. 22.

[8] Уайт Л. Избранное: Эволюция культуры / Пер. с англ. – М.: Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2004, с. 595.

[9] Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. – М.: ЭКСМО, 2007, с. 134

[10] Уайт Л., указ. соч., с. 39.

[11] Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избранные произведения: Пер. с нем. – М. Прогресс, 1990, с. 70.